Она вспомнила полночный разговор с Майклом О’Тулом, когда они находились в Узле возле Сириуса. – Познав все это, мы должны воспринимать Бога иначе, – говорил. – Мы должны избавить Его от наших гомоцентрических ограничений. Господа, создавшего архитекторов. авторов Узла, безусловно, развлекут наши жалкие потуги представить Его в образах, которые мы, люди, способны понять. Николь была заворожена Узлом: он неторопливо поворачивался, являя различные виды в гипнотизирующей последовательности.

Прямо на ее глазах Узел сместился в позицию, где один из четырех равносторонних треугольников, образующих поверхность тетраэдра, расположился перпендикулярно направлению полета челнока. Теперь Узел виделся совершенно иным, он словно утратил глубину. Четвертая вершина, фактически располагавшаяся в тридцати километрах за плоскостью, обращенной к Николь, казалась круглым пятном в центре треугольника.

Потом в Инженерный, а затем в Биологический. После короткого перерыва мы продолжим наш путь во второй круг. Какие еще у тебя есть вопросы. Они направились вверх по наклонному пандусу в небольшой машине, похожей на ту, которой пользовались в жилом модуле во время визита к Майклу и Симоне. Путь впереди и позади них был освещен, но прилегающие окрестности всегда оставались в тени.

И Синего Доктора. В комнате потемнело. Текли секунды. Боль была ужасной. “Я не буду бояться. ” Свет включился. Ричард и Арчи находились в своей камере – прямо перед креслом Николь. Она услыхала, как биоты открыли дверь. – Пожалуйста, останови, – пробормотала Николь. На сцене слева от Ричарда и Арчи стояли ее дети и Синий Доктор. Николь поднялась на ноги и прошла несколько метров, чтобы оказаться среди .

Да это и не существенно, если учитывать обстоятельства твоего визита. Любопытного хватит и в двух доступных тебе областях. Перед ними оказалась высокая глухая стена.

Ты проявила себя самым выдающимся образом. Не будь времена столь тяжелыми, ты бы заслужила крупного повышения. Но пока в знак моего благоволения я могу предложить тебе лишь. Накамура подвинул шкатулку через стол Кэти. – Спасибо, – она с восхищением разглядывала увенчанные снегом горы, украшавшие крышку. Работа была воистину великолепной. – Открой, – проговорил он, потянувшись к столу за конфетами, находящимися в чаше.

Кэти открыла шкатулку. Она была полна кокомо.

Неподдельный восторг выступил на ее лице.

Вопреки логике. – Что, по-твоему, их ожидает. – спросила Наи. – Не знаю.

Итак, она действительно набросилась на Орла. – поинтересовалась Эпонина у Николь. – Нет. один из кирпичеголовых схватил ее, как только она закричала. Но она утратила контроль над собой и могла сделать все что угодно. – Черт, – проговорил Макс, – если бы мне в Изумрудном городе сказали, что Наи способна кинуться на кого-нибудь, я бы ответил каждому.

– Да, – перебила его Николь, – только тот, у кого были дети, способен понять те могучие чувства, которые испытывает мать к своему чаду.

Наи страдала не первый месяц. я не оправдываю ее реакцию, но, конечно же, Николь умолкла. В дверь вновь постучали, несколько мгновений спустя в комнату вошел Патрик, не скрывавший волнения.

– Мама, мне нужно с тобой поговорить. – Мы с Эп можем выйти в коридор, – сказал Макс, – если хотите. – Спасибо, Макс.

Да, – продолжил Арчи. – Дальнейшая часть программы включена в основном лишь для полноты. Почти половина Эмбриобанка отведена под микробиологические объекты; работы в этой области сложнее и требуют общения с москитоморфами. Нам трудно представить, что ты сможешь работать в каком-нибудь из этих отделений. Под главной микробиологической лабораторией находилось подвальное помещение; туда допускали лишь по специальным пропускам.

Знаете ли вы, какого пола наши друзья-октопауки, если среди них существует подобное деление. – усмехнулся. – Сам-то я не видел на их телах ничего, что могло бы намекнуть. Элли покачала головой. – Не знаю, Макс. Арчи говорил мне, что Джеми – не его ребенок, во всяком случае, не в смысле родства. Синий Доктор. – Выходит, Джеми у них приемный.

Я не хотела говорить это в присутствии детей, но что нам _делать_, если сюда явятся октопауки, пока вас не. – Не паникуйте, – ответил Ричард. – Держитесь с ними дружелюбно, – заметила Николь. – Хватай Никки и удирай со всех ног, – подмигнул Макс.

А как _ты_, Они встретились в середине комнаты и обнялись. Элли хотела нежно поцеловать мужа, но их губы лишь слегка соприкоснулись и Роберт немедленно отвернулся. Она успела только заметить, как напряжено его тело. – В чем дело, Роберт. Что с. – Видишь ли, столько работы, впрочем, как и всегда, – он направился к медицинской кушетке. – Элли, пожалуйста, разденься и ляг сюда, я хочу убедиться в том, что с тобой все в порядке.

– Прямо. – с недоверием спросила Элли. – Даже не переговорив о том, что случилось с нами за все месяцы разлуки.

Обе женщины обнялись. – Са va bien. Je ne t’ai pas vue depuis si longtemps [Как. Я так давно тебя не видела (франц. )], – сказала Эпонина Николь.

Совет хотел бы заслушать ее в самое ближайшее время. – Спасибо за предложение, Стивен, – сказал Макс. – Но мы голодны и хотим немедленно поесть. Чело мистера Ковальского нахмурилось. – На вашем месте, Макс, я бы этого не делал. После вчерашнего случая в плавательном бассейне повсюду такая напряженность. Совет единогласно проголосовал за бойкот всех коллективных мероприятий в ближайшие два дня. Эмили особенно подчеркнула, что Большой Блок забрал Гарланда на проверку и не принял никаких дисциплинарных мер против агрессора-октопаука; словом, уже четыре раза подряд кирпичеголовые решили не в нашу пользу.

– Не надо, Стивен, – возразил Макс, – я слыхал все подробности вчера за обедом.

Гарланд задержался в бассейне на пятнадцать минут _после_ окончания отведенного нам времени.

Ей было трудно, почти невозможно, держать эту новость в тайне; впрочем, она прекрасно знала о политическом значении такой информации. Когда примерно две недели спустя крошечные роботы вновь встретили ее в Авалоне, Элли засыпала их целым потоком вопросов. Однако введенная в роботов программа требовала, чтобы Жанна и Алиенора обсудили с ней другой вопрос – речь шла о попытке освобождения Николь из тюрьмы.

Роботы сообщили Элли время следующей встречи, а также что Ричард понимает, насколько опасно подобное предприятие.

– Мы никогда бы не рискнули на это, – сказала робот Жанна, – но в том, что твою мать осудят на казнь, нельзя сомневаться.

После того как я вернулся в Новый Эдем, моя энцефалограмма сделалась странной. Причины тому ни я, ни наш невролог не обнаружили. Мой коллега утверждает, что не видел столь радикальных перемен в деятельности мозга без серьезных травм. – Роберт, – Элли вновь взяла его за руку, – когда ты покинул нас, октопауки, чтобы защитить себя, ввели в твою память микробиологический блок.

Вот тебе и причина странного вида мозговых волн.

Роберт молча долго разглядывал Элли. – Тебя они похитили, – проговорил. – На мой мозг воздействовали. Кто знает, что еще они сделали с нашей дочерью. Как ты смеешь защищать Элли прошла злектроэнцефалографию, но результаты не выявили никаких отклонений; все было как и прежде, когда ее обследовали в первые дни существования колонии.

Роберт почувствовал неподдельное облегчение, а потом сказал Элли, что Накамура и правительство готовы снять все обвинения, выдвинутые против нее, и позволить им с Никки вернуться домой – конечно, на какое-то время под домашний арест, – если она предоставит им информацию об октопауках.

Элли подумала несколько минут и согласилась.

Cyrano Agency OST – Something Flutters (TAEMIN/ Ra.D)